Loading
Jan 30, 2019

Генри и Джун. Глава 1

В замочной скважине двери щелкнул ключ. Я испытал давно знакомое, но по-прежнему особенное ощущение легкого волнения от предчувствия очередной встречи. Ключ медленно провернулся три раза, будто бы специально давая мне еще насладиться легким давлением где-то в области груди и живота, наконец дверь открылась и за ней появилась она – девушка к которой, как мне кажется, я испытывал все возможные в этом мире чувства. Я мягко улыбнулся, она взглянула на меня усталым взглядом, преисполненным нежности и желания поскорее очутиться в моих объятиях, поставила свои вещи и тоже улыбнулась. Мы все еще получали невероятное удовольствие от нахождения друг с другом.

Прошло 12 лет с тех пор, как мы поженились. Через два года после свадьбы, мы переехали в Милан и сняли с ней просторную квартиру c высокими потолками по улице Роберто Беллармино, в которой мы создавали настоящий домашний уют вот уже целых 10 лет и, кажется, совсем неплохо в этом деле преуспели. Изящные домашние растения, мягкие ковры, прекрасно подобранное искусственное освещение, представляющее собой целую комбинацию из различных ламп и торшеров, создавали совершенно удивительно атмосферу комфорта для двух людей из двух почти что разных миров. Подобранные с ее вкусом картины и то, что я по ошибке считал искусством, совершенно в нем не разбираясь, висело рядом на одной стене, будто выражая согласие и компромис. То же самое излучала полка из модных книг и журналов, нашедшая себя рядом с целой библиотекой моих зануднейших книг.

Я умиротворенно умостился в глубоком кресле и читал «Воскресших Богов» Мережковского. На столике рядом располагался огромный чайник крепкого чая и массивная кружка. В последнее время я еще глубже увлекся русской литературой. Почитать Мережковского мне советовал мой русский друг из университета, в котором я читал курсы Журналистики и Истории, сказав при этом что уж трилогию «Христос и Антихрист» должен прочитать каждый образованный человек. Я доверялся его столь странному, но тонкому и категоричному вкусу.

– Девочки спят? – устало спросила она, плавными неспешными движениями снимая перчатки и пальто в надежде услышать утвердительный ответ.
– Да, уже давно, – ответил я, автоматически взглянув на часы.

Мы растили двух до невозможности очаровательных дочерей – Джулианну и Лулу. Это лучший подарок, который я мог получить в жизни – я был счастливым отцом. Они были милы, любознательны, спокойны – невольным образом у нас получилась семейная идиллия. Дезири сняла туфли на каблуке и прошла в гостиную, утомленно держа их в одной руке. Я смотрел на нее нежно, как иногда смотрит мужчина на любимую женщину, родившую ему двух прекрасных дочерей. Вторые роды дались ей нелегко, но нужно признать выглядела она все еще неотразимо. Она кинула туфли, забралась с ногами на широкий подлокотник кресла рядом со мной, поцеловала меня в лоб, приобняла за плечи и стала копаться у меня в волосах. Я погладил ее по руке и продолжил читать.

– Как книга? – с нарочито детской интонацией спросила она.
– Сказать по правде, скука смертная, – слукавил я, зная что ей сейчас будет куда приятней услышать именно это, – тяжело долго читать подобную литературу.
– Так не читай, – отвлеченно, по-детски продолжила Дезири, не переставая увлеченно гладить мои волосы. Я отложил книгу в сторону и посмотрел на нее. Она еще несколько секунд будто завороженно смотрела на волосы, затем оставив несколько волосинок между пальцев, резко перевела взгляд и прищурившись, смотря мне прямо в глаза, неожиданно выпалила, – Пойдем покурим!

Я засмеялся. Наверное, только я мог понять то неуловимое, что заставило меня улыбнуться. Я все же не понимал, как в ней могли умещаться изящная женственность, невероятная нежность и по-настоящему мальчишеский задор ребенка. Но меня это умиляло.

– Чего смеешься? – на протяжении всех наших отношений я оставлял за собой право смеяться над ее причудами и при этом ничего не объяснять. Она все же все понимала, только строила из себя маленькую девочку. – Так мы курим или нет, мистер?
– Да, конечно, пойдем.

Курили мы обычно на кухне, открывая окно, и только лишь вдвоем. Сами по себе, мы этого практически никогда не делали. Мы накинули на себя пледы, и подобно подросткам, сбежавшим от родителей, открыв окно, стали спешно курить. С улицы повеяло свежим морозным воздухом, декабрь выдался довольно-таки холодным. К середине сигареты мы привыкли к холоду и сбавили темп. Теперь мы наслаждались процессом.

– Я страшно устала, Джон. Декабрь – сумасшедший дом. Эти съемки везде, рождественские вечеринки, материалы для номеров, с выставкой ничего не успеваю. Она закрывается через несколько дней, а я побывала там два раза, один из которых открытие. На своей-то выставке.
– Но Карла справляется? – Карла была ее персональной ассистенткой.
– Вроде бы да, продала несколько работ. Но это же моя выставка, я хотела общаться с людьми, узнавать их мнение. Ах, черт… До рождества меньше недели, а я еще не купила ничего ни тебе, ни девочкам.

Дезири продолжала фотографировать, попав в Милан и проведя несколько съемок для брендов, она стала нарасхват среди модных домов и глянцевых изданий. Продолжала она фотографировать и для себя, но теперь она куда чаще руководила процессом съемки, чем снимала сама. Она была куда успешней меня. Хотя она, конечно же, считала иначе. Каждый из нас по-разному измерял успех. Я же продал свое издание и квартиру в Вене и перебрался в Италию, о чем давно мечтал. Я долго думал чем заняться, и в итоге стал преподавать в одном из Миланских университетов. Насовсем удалиться из мира журналистики не удалось, я все еще писал порой материалы для некоторых изданий, брал интервью, участвовал в передачах. Мне казалось, я преждевременно старею. Порой мне не хватало авантюр, в которые я не задумываясь пускался молодым, духа приключений. А впрочем, я изрядно измотался за долгие годы странствий, и, казалось, самое время осесть в одном месте, строить семью и наслаждаться спокойной жизнью, что я собственно и делал. И все же что-то покоя мне не давало, хоть я себя нещадно ругал за это чувство.

– За меня не беспокойся. Да и за девочек тоже, я куплю им что-нибудь хорошее, – туша сигарету о пепельницу, спокойно сказал я.
– Нет, Джон. Я доверяю твоему вкусу, но мы должны сделать это вместе. Это же традиция. Я найду время и мы пойдем за подарками. Главное разгрести все.
– Не переживай, дорогая, у тебя все…
– Джон, – резко прервала меня Дезири, – я знаю, я все сделаю. Ты же знаешь, мне вовсе не нужны слова утешения. Мне нужно просто выговариваться, а дальше я соберусь и все сделаю.
– Да, точно, прости, – сказал я, медленно обняв ее за талию и с теплым чувством поцеловав. Она обхватила мою шею, наклонила голову и посмотрела на меня внимательно, как будто пыталась что-то понять.

Чаще всего, ей и правда нужно было просто выговариваться. Мне нравилась ее внутренняя сила, хотя порой мне и хотелось чтобы она больше позволяла мне заботиться о ней, хотелось, чтобы со мной она была хоть иногда, хоть на мгновение чуточку слабой. 12 лет мы были укрытием друг другу от всего что творилось вне нашего дома. Мы могли лежать в постели или вот так курить, говорить, проклинать весь мир, и вслух осознавать, как мы ненавидим все и всех вокруг, кроме нашего дома, нас двоих и наших прекрасных детей. Мы были искренни, мы были чисты. Мы не стеснялись наших жестких чувств. Мы были в такие моменты друг для друга. И каждый в точности понимал или же чувствовал, что нужно другому. Я подумал в этот момент, что мы никогда не были так откровенны и прямы в отношении наших чувств друг к другу. Мы ни разу не разбирали их. Нужно ли это нам? Была ли в этом когда-либо потребность? И нужно ли вообще подвергать любовные чувства разбору? Мои мысли перебила Дезири:

– Что насчет завтрашнего вечера? Какие планы?
– У Антонелло день рождения, он позвал меня отметить в какой-то бар.
– Антонелло, точно. Совсем вылетело из головы! Бар? Вдвоем? Странно, мы же обычно ходили куда-то вчетвером, с Лией.
– Да, но в этом году он почему-то решил так, не знаю. От него не добьешься подробностей, он общается со мной только по рабочей почте. Он же инвест-банкир.
– Куда он тебя позвал?
– Надо проверить в приглашении, не помню.
– Что ты подаришь? – Дезири закурила вторую сигарету.
– Он попросил меня ничего не дарить, но я буду банален и подарю ему как всегда галстук или запонки.
– Хм. Ладно, тогда давай послезавтра. Пойдем поужинаем и за подарками, я буду целый день дома. На вечер детей оставим с няней.
– Отлично, я прийду из университета и вечер наш, – резюмировал я и поцеловал ее. – Я буду ложиться спать. Ты скоро? – какой-то абсолютно формальный семейный вопрос.
– Нет, милый, засыпай, я хочу принять ванную, – посмотрев на меня исподлобья слегка виноватым капризным взглядом.
– Хорошо, – ответил я и погладил ее по щеке.

Я почти вышел из кухни, когда она окликнула меня.
– Джон, – я обернулся, – по поводу книги, ты же соврал, верно? Она же чертовски нравится тебе, да? – я ухмыльнулся.
– Да, верно.
– Я так и знала. Тебе всегда нравится такая ерунда.

Я только хмыкнул в ответ. Она сделала глубокую затяжку и отвернулась от меня, устремив взгляд в холодную ночную пустоту.

written by ostrovich

Leave a comment